asterrot (asterrot) wrote,
asterrot
asterrot

Categories:

В круге Вечного Возвращения

Расправа и сакрализация

Термина, обозначающего то, о чём я хотел бы написать не существует. Я перебрал "фашизм", "тоталитаризм", "антигуманизм", "репрессии", "геноцид", "насилие", "диктатуру", "массовые убийства" и те де, чтобы в конце концов остановиться на "расправе". Но это не точное обозначение для того, о чём идёт речь. И даже многословная дефиниция представляет некоторое затруднение. Та расправа, о которой я веду здесь речь, представляет собой заложенное в инстинкте человека (и более, видимо, ни у одного животного не наличествующее) стремление и способность образовывать толпу погромщиков, насильников и убийц, скрыто лежащее в основе всей человеческой культуры, ею постепенно за тысячи лет преодолеваемое и в современную эпоху ярче всего проявившее себя в таких явлениях, как "антисемитизм", "фашизм", "ксенофобия" и "геноцид". Это явление было открыто великим франко-американским антропологом и философом Рене Жираром, любимый ученик которого (в Стенфорде) Питер Тиль известен, как один из создателей Фейсбука, хозяин системы ИИ, обслуживающей ЦРУ и американскую полицию (предсказывающей, в частности, место, время преступления и персону преступника), либертарианский идеолог группы миллиардеров Кремниевой долины, главный спонсор Дональда Трампа, глава пула инвесторов компании SpaceX Илона Маска и прочая, прочая.

Действие данного инстинкта засвидетельствовано тысячами мифов разных эпох и народов. Более того: любая мифология, согласно Жирару, представляет систему оправданий расправы толпы над одиночкой или меньшинством. Мифологическое мышление - это концентрическая система оправданий, переоправданий, перепереоправданий и те де. Сперва первичный миф описывает ранее состоявшуюся расправу и оправдывает её, затем народ спохватывается и обнаруживает следы преступления в первичном мифе и выстраивает над ним вторичный миф, чтобы скрыть обнажившиеся со временем улики, затем обнаруживает проговорки вторичного мифа и выстраивает третичный миф, чтобы обосновать невиновность обожествлённых предков в расправе.

Я не стану подробно излагать теорию Жирара, благо, что книги его переведены на русский. Кроме того, я слегка модифицировал её на свой лад. Так что, признавая приоритет мэтра, я не могу гарантировать, что вполне аутентично излагаю его ход мысли. Кмк, его идеи неплохо было бы скрестить с гипотезой Бориса Поршнева о суггесторах-людоедах из параллельного сапиенсам вида (денисовцы?). Как бы то ни было, отбрасывая покамест наиболее гипотетическую часть и придерживаясь твёрдого ядра теории Жирара, я продолжу речь о расправе и сакральном.

Сакральное, как и миф, представляет собой производное расправы. Чем сильней накал насилия и ужас кровопролития, тем сильней энергетика сакрализации. Кстати, я это понял давным давно, чисто индуктивно, изучая действие пропаганды на массовое сознание в конце 1980х. Расправа возбуждает низшие отделы мозга и при их посредстве вырубает рациональное мышление. Происходит то, что Карл Юнг называл "одержимостью архетипом" (в частности, в послевоенных статьях и интервью о Гитлере и фашизме). Это не приводит к полному исчезновению логики, но, скорее, к способности очаровываться иррациональным. Насилие и скотство внезапно приобретают романтический ореол. Энергия архетипа заставляет их как будто лучиться неземным сиянием. Явные противоречия уже не отталкивают - привлекают. "Верую, ибо абсурдно!"

В основе - инстинктивное желание не дать зачморить (и, в пределе, убить) себя, а с этой целью - желание зачморить (и, в пределе, убить) кого-то другого. Жирар иллюстрирует такую потребность всем известным мифом об основателе греческого города Фивы Кадме. Кадм убивает дракона и сажает драконьи зубы в поле. Немедленно из земли вырастают воины, но Кадм кидает в центр их строя камень, воины оборачиваются на шум, и резкие движения друг друга воспринимают, как сигнал агрессии. Они убивают друг друга, до единого, к удовольствию Кадма. Описанное мочилово драконьими воинами друг друга и есть состояние, в котором пробуждается инстинкт расправы. Если драконьи воины найдут крайнего, виновного в переполохе, то они смогут ограничить своё насилие одной-единственной жертвой. Совершенно необязательно, чтобы это был истинный виновник кризиса (в данном случае, Кадм).

Интересно, что воины не могут просто так отказаться от идеи виновного, ибо тогда окажется, что каждый понемногу виноват в создавшемся кризисе, позволив втянуть себя в конфликт. В создавшейся ситуации никто не может допустить и тени сомнения в собственной невиновности, иначе существует высокая вероятность, что крайним сделают именно его (т. е. самого миролюбивого). Так, германский миф о смерти Бальдра, по Жирару, представляет собой позднюю переделку мифа о коллективном убийстве Бальдра асами. "Никто поделать ничего не смог, Нет смог один, который не стрелял". Единственным, не участвовавшим в убийстве Бальдра был бог Локи, на которого поздняя версия мифа и сваливает вину за смерть Бальдра. Да, сам он не пытался нанести удар Бальдру, но хитро подстроил всё так, чтобы это случилось. Это одна из причин следующей расправы асов над одним из своих - над обвинённым в колдовстве и женоподобии миролюбивым Локи.

В этом суть мифологизации расправы: "козёл отущения" обвиняется в неком невидимом (труднодоказуемом и трудноопровержимом), но сверхмощном влиянии на обстоятельства посредством колдовства, отравлений колодцев, заговора, ереси, нарушений сексуальных табу таким образом, что они (магическим или иным иррациональным образом) вызывают чью-то смерть на охоте, наводнение, чуму, неурожай и те пе. Подробности такого рода обвинений можно найти в важнейшей работе знаменитого британского антрополога Эванс-Притчарда "Колдовство, оракулы и магия у азанде" (1937 Witchcraft, Oracles and Magic Among the Azande. Oxford University Press). У любого несчастья, согласно верованиям азанде, помимо материальных причин, существует нематериальная - т. н. "второе копьё". Если с кем-то случилась беда, всегда виноват колдун, бросивший "второе копьё". Для обнаружения виновника, колдуна и существуют оракулы.

Вот корни сакрального. Это запрет на рациональное мышление во имя травли (в пределе, расправы). Обесценение любых разумных оснований, любых умозаключений. Высшим аргументом становится волюнтаристический вердикт оракула, избирающего в "колдуны" жертву с наименьшим влиянием в племени, наименьшим богатством, знатностью, числом родственников и те де. По мере развития общества, "колдуны" и "распутницы", а ткж "еретики" (т. е. те, кто пытается рационально разобраться в предмете верований) превращаются в институт заранее назначаемого крайнего, "козла отпущения". По мере нагнетания истерики, происходит наращивание сакрализации. Колдун уже не просто колдун, а всемогущй маг и даже ещё круче. Он повелевает стихиями и законами природы... То есть за всё в ответе. Он состоит в родстве с небесными богами - и вообще он сам живой бог (Фрейд в "Тотем и табу" описывает рабское положение первобытных царьков и древнеегипетских фараонов; претенденты на престол нанимают охрану, порой, целые войска, чтобы не дать себя короновать - сравним с дебильной "Игрой престолов", одним из фейков, которыми Ватикан и иже с ним компостируют людям головы).

Историкам хорошо известен древний обычай выборов "шутовского царя". Придумывались различные ему объяснения, исходившие из того, что это пародийная копия реального института монархии. Но это больше похоже на атавизм изначального института царской псевдовласти. Согласно Жирару, царская власть произошла из института "козла отпущения". Царь - это смертник, которого убивают, когда дела идут не так. Это уже потом естественный отбор отбирает тех "козлов", что оказались умнее других и сумели выжить, подставляя вместо себя других. Так рядом с возглавляемой вождём племени толпой убийц появляется альтернативный институт власти шаманов. Потом шаманы объединяются в корпорации и становятся жрецами. Потом жреческие корпорации объединяются, создав христианство...

Одновременно идёт многоступенчатое замещение жертвы. Сперва вместо "живого бога" убивают другого человека, на которого он отвёл расправу. Затем "козлов отпущения" становится много, а шаман становится их вождём. Становится важно отвести расправу от каждого из "козлов отпущения", превратившихся в касту. В жертву начинают приносить жертвенных животных (здесь причина знаменитого тождества жреца, жертвы и божества, которому жрец приносит жертву в ритуале: жрец отделяет себя от божества, хотя и не в силах завершить это отделение - и снятие с себя ответственности - до конца; однако благодаря этому частичному отделению он замещает себя в кач. жертвы животным). Потом их замены второго уровня заменяются сугубо символическими заменами, или даже абстрактными символами. Кусочек хлеба во время причастия, например, или дым из кадила.

Если провести популярную аналогию между блатными на зоне, дикарями и первобытными людьми (хотя блатные, конечно, цивилизованней дикарей, а те, в свою оч. цивилизованней первобытных троглодитов), то процесс назначения "великим колдуном" напоминает подтягивание лоха в блатную компанию. Лох окружается вниманием, заботой и мнимым уважением. И чем больше лох понтуется, чем большими окружается почестями поначалу, тем больше ответственности на себя берёт. И тем страшней последующая расплата. Но сакрализации при этом не происходит, ведь блатные несопоставимо рациональней дикарей и троглодитов.

Принцип сакрализации такой: "Ты живой бог, ты в родстве с богами, твой долг договориться с богами об урожае и здоровье всего племени. И о победе в войне. А не то мы тебя убьём". И договаривайся, как хош. Просто представь, дорогой читатель, что это тебя назначили "богом" и ты обязан (твоё дело, как - и неипёт!) обеспечить урожай и исцеление от эпидемий. А не то - привяжут к столбу и закидают томагавками.

Эрефские законы не позволяют мне раскрывать все детали. Скажу лишь. Представьте себе блатного, бандюка с "гимнастом" на шее. Что означают для него крест и распятие? - "Я один из тех, кто того лоха распял, и тебя уничтожу, слабак!" (Если кто не в курсе, это вполне ортодоксальная доктрина: мы все распинаем Христа своими грехами"). У бандюков вообще оч. развита противоестественная гордость своей порочностью.

По мнению Жирара, христианство стало огромным шагом вперёд, ибо обнажило гонительскую природу мифологии и религии. Гуманизм вырос из навязчивого желания убийц скрыть свои преступные наклонности. Из порождённого этим желанием неизбывного чувства вины. Или, как выражались эсесовские "сверхчеловеки" (серийные убийцы), "еврейской химеры совести". Отсюда внимание наци к магии и оккультизму. Христианство не обеспечивало в достаточной мере сакрализацию душегубок и лагерей смерти. Не выключает в достаточной мере мозги, не вуалирует волюнтаристические причины насилия. Путинисты пошли по другому пути. "Пояс богородицы", "благодатный огонь" - это активизация магических элементов в самом православии, которое куда менее рационалистично, нежели протестантизм и католицизм.

К сожалению, в России сакральное оказалось освящено фигурой талантливейшего русского писателя Ф. Достоевского. Самое ужасное в том, что он поднимает некоторые из связанных с расправой тем, но оказывается не в силах дать им последовательную интерпретацию. Собственно, в его время это было объективно невозможно. Талант Достоевского опередил своё время и загнал русскую культуру в тоталитарный тупик. Из которого она не выйдет, пока не найдётся кто-то, кто расколдует русскую культуру от довлющей над ней (в т. ч. через посредсто многих крупных фигур, попавших под влияние гения) "достоевщины". Но не отвергнет её, а разовьёт, пройдёт преждевременно начатый путь до конца, осуществит рефрейминг (по-другому не получится, да и не надо). Иначе русских ждёт судьба драконьих воинов, превратившихся сперва в героев-берсеркеров, а затем и в "шахидов".
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author